Лаура КОПЖАСАРОВА

Лаура КОПЖАСАРОВА

Вечно современные

Пятница, 22 Апрель 2022 05:49

vechno-sovremennoe 3

29, 30 апреля и 1 мая в Шымкентском городском русском драматическом театре пройдет премьера «Маленьких трагедий» А. С. Пушкина. В преддверии премьерных показов корреспондент «Панорамы Шымкента» узнала некоторые подробности спектакля у его режиссера-постановщика Алексея ШЕМЕСА.

«Маленькие трагедии» Пушкина - это уже третья режиссерская работа Алексея Шемеса в шымкентском театре. Ранее известный российский и казахстанский актер и режиссер поставил здесь чеховского «Дядю Ваню» и «Гамлет» Шекспира.

Нынешний выбор цикла «Маленькие трагедии» Пушкина он мотивировал так: «Во-первых, это классика. Во-вторых, это произведение на все времена. А в-третьих, «Пир во время чумы» мне чем-то навеян тем, что сейчас происходит в окружающем нас мире».

Напомним, в цикл «Маленькие трагедии» входят четыре одноактные пьесы: «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость» и «Пир во время чумы». Как отметил Шемес, он постарался нанизать свое сценическое повествование на последнюю. Она же определила и декорации.

vechno-sovremennoe 1

«Я отталкивался в первую очередь от «Пира во время чумы», - пояснил режиссер. - Я взял эту пьесу за основу. Первой пойдет «Моцарт и Сальери» - я немного изменил авторскую очередность. Но начнется все не то что бы с «Пира», а с самого его духа, атмосферы».

Различные сцены будут иметь вариации, в зависимости от представляемой пьесы, но главенствовать в оформлении будет именно атмосфера чумы. После «Моцарта и Сальери» предстанут «Каменный гость», «Скупой рыцарь» и в финале - сам «Пир о время чумы».

Как подчеркивает собеседник, не надо делать никакие аналогии с современностью, «потому что эти страсти, эти пороки - они навсегда, у всех одинаковые во все времена». Речь идет о скупости, зависти, любви, ревности, последствиях отхода от нравственных законов, изображению которых и посвящены пьесы цикла.

Режиссер говорит, что задает своей постановкой вопрос: стоит ли давать людям жить на этой планете, если они такие, что такое вообще Человек? Впрочем, не распространяясь шире из желания не разъяснять заранее смысл спектакля, Шемес отмечает: «Многое зависит от зрителя. Мне кажется, ему станет все понятно, и на вопрос, который возникнет после просмотра, каждый ответит себе сам».

Постановщик изменил только порядок расположения пьес, в целом же в пушкинском произведении ничего не трогает. Как он убежден, у Пушкина все четко и ясно, и, если начнешь что-то переворачивать в его творении, то в итоге выйдет какая-то нелепица, рваные куски.

К слову, это первое обращение Алексея Шемеса к Пушкину в качестве режиссера. Он признался, что не может сказать, что это его любимый поэт, писатель или, конкретно в данном случае, драматург.

«Просто нам с детства внушили, что Пушкин - это наше все, без каких либо обсуждений, - говорит собеседник. - И мы в большей степени воспринимали его как некий хрестоматийный образец. То ли нас в школе неправильно учили, то ли мы сами в тот момент не были готовы его читать и все осознавать. И вот только теперь, в зрелом возрасте, понимаешь, какой Пушкин действительно был гений, как он умел изобразить человеческие характеры, пороки страсти, веселые и страшные».

vechno-sovremennoe 2

Режиссер отмечает, что стремится избежать в своих постановках скуки, тоски, «вещаний» в плохом смысле этого слова.

«Для меня хорош любой жанр, кроме скучного, - сказал он. - Главное, чтобы это было зрелищно, захватывающе, интересно и со смыслом».

При этом постановщик спектакля тяготеет к простоте.

«У меня все достаточно просто, без каких-то наворотов и «тараканов». Наворотить на сцене, перевернуть все с ног на голову, озадачить зрителя и заставить его думать о том, что это, кто это, что вообще происходит на сцене, конечно, можно. И есть режиссеры, у которых получается это делать хорошо. Но я так не умею, это не для меня», - пояснил Шемес.

Не раскрывая больше никаких деталей, он ограничился интригующим обещанием: «Мы постараемся воздействовать на человеческие эмоции - повеселим и попугаем всех!». Чтобы узнать, кем, чем и как, нужно увидеть это собственными глазами.

Начало спектаклей - в 19.00.Справки по телефону: 7 (7252) 53 03 92.

Еще раз об «Айке»

Среда, 20 Апрель 2022 07:48

В Шымкенте прошел показ и обсуждение фильма-призера международных кинофестивалей

kino-fest 4

В минувшую субботу Французский Альянс Шымкента встречал почетных гостей - режиссера и исполнительницу главной роли фильма «Айка» Сергея ДВОРЦЕВОГО и Самал ЕСЛЯМОВУ. Звезды мирового кино стали почетными гостями Альянса, а также организованного им показа картины с последующим обсуждением.

Призеры Каннского и других международных кинофестивалей сначала побывали на приеме во Французском Альянсе Шымкента. Там их познакомили с деятельностью Альянса, а также вручили цветы и подарки в память о встрече. В камерной атмосфере гости поделились воспоминаниями об участии в Каннском кинофестивале, об истории создания фильма «Айка», говорили о его ключевых идеях.

Разговор в более масштабном формате состоялся после просмотра фильма в кинотеатре Cinemax. Зрители - руководство, сотрудники, студенты, партнеры и друзья Альянса - задавали много разных и интересных вопросов. Режиссер Сергей Дворцевой и актриса Самал Еслямова с удовольствием на них отвечали, общались с аудиторией, обсуждали смысл и проблемы картины, поясняли некоторые эпизоды и детали, рассказывали о съемках, своем понимании сути творчества и настоящего кино.

kino-fest 2

На вопрос о том, какая сцена далась актрисе наиболее тяжело, Самал Еслямова ответила так: «Все сцены были непростые, сложные технически. Не могу даже сказать, какой эпизод был сложнее. Физические движения должны были соответствовать состоянию героини. Были специальные гримы… Сложно было потому, что нужно было сделать каждое движение живым, настоящим».

Режиссер фильма добавил, что на самом деле сложной была каждая сцена.

«Потому что, женщины особенно это поймут, героиня показывалась на следующий день после родов. Это страдание - физическое и моральное. Страдание, потому что она оставляет ребенка, и каждую сцену надо было играть на страдании. Как режиссер могу сказать, что это очень сложно. Входить в каждую сцену нужно в определенном градусе. Нельзя просто взять и войти. Поэтому каждая сцена готовилась отдельно. Была моральная подготовка на репетициях, плюс физическая. Потому что в каждую сцену нужно было входить в определенной степени усталости», - пояснил Дворцевой.

Чтобы устать, достичь усталости по нарастающей степени, так как состояние героини ухудшалось, актрисе нужно было довести себя физически до достаточного, по выражению режиссера, уровня изнеможения. Поэтому перед каждой сценой Самал делала физические упражнения. К тому же ее движения и бег намеренно затрудняли и в буквальном смысле утяжеляли специальными гипсовыми пластинами и вставками в обувь.

Как признался Дворцевой, при съемке некоторых сцен доходило до 100 дублей, так как он абсолютный максималист и всегда снимает до тех пор, пока сцена не будет сделана идеально. В качестве иллюстрации сложности процесса съемок режиссер привел сцену пробуждения Айки после первой послеродовой ночи.

«Это было очень сложно. В таком фильме нельзя врать. И сыграть так, что, мол, ложись, словно ты спишь, а потом открываешь глаза, было бы невозможно – все было бы видно по лицу. Большой экран не обманешь! Мы специально готовились накануне. Во-первых, шла моральная подготовка.
А чтобы показать опухшее после родов лицо, мы специально пили много чая вечером, ели рыбу, чтобы у Самал появились отеки. Потом она приходила на место съемок, ложилась спать, лицом в подушку. А мы, съемочная группа, утром заходили в темноте в эту комнату. Я чуть-чуть делал ей грим, давал воды, чтобы появился пот. Потом заходили с камерой, включали свет и сразу снимали. И когда она еле-еле открывала глаза, это было натурально, это была правда. А иначе снимать было нельзя», - уверен режиссер.

kino-fest 3

Он отметил, что это - пример подготовки всего лишь одного фрагмента. И так снимался практически каждый эпизод. Причем, так как работа над фильмом длилась шесть лет – съемочная группа ждала настоящего снега, нужно было еще точно попадать в состояние героини, в конкретный момент действия картины продолжительностью в шесть дней.

Это была очень сложная роль, подчеркнул режиссер. «Но именно поэтому она была оценена так высоко – «Золотой пальмовой ветвью» 71-ого Каннского международного кинофестиваля за лучшую женскую роль. Роль Айки была сложной со всех точек зрения. В Каннах были другие актеры и претенденты на награду, но игра Самал была признана лучшей безоговорочно. Эксперты, высочайшие профессионалы видят каждую деталь. Мелочей здесь не бывает. Мы как раз и добивались вот этого, самого высшего, уровня», - сказал Дворцевой.

Он также указал на невероятно выразительную пластику и глаза актрисы, по которым можно понять, что происходит с героиней, о чем она думает. Именно поэтому, говорит режиссер, камера всегда находится близко к актрисе, всегда к ней привязана. А по-другому нельзя, потому что иначе не поймешь, так как все считывается с ее глаз.

Дворцевой в очередной раз восторженно высказался о Самал Еслямовой, назвал ее очень большой актрисой, настоящим сокровищем и национальным достоянием Казахстана, значения которого мы до конца еще не понимаем.

«Для Казахстана такая награда и такое мировое внимание к казахской актрисе - огромное достижение. Для меня это в кинематографе - как в космосе Гагарин. И это пример для многих других актеров, музыкантов, творцов, для всех: не надо ничего бояться, надо максимально делать то, что ты хочешь, и добиваться любых высот», - уверен режиссер.

Он отметил, что Самал - актриса не техническая.

«Есть актеры, которые играют технически и несильно входят в образ. У меня есть один актер, который может заплакать за семь секунд. Но это техника. А у Самал - по-другому. Она изнутри работает, это намного более высокий уровень. Это внутренняя работа. Это - как скрипка. Самал - уникальная скрипка. И не каждый сыграет на ней, потому что для этого нужен определенный уровень мастерства режиссера», - пояснил Дворцевой.

Именно поэтому он считает, что актрисе не следует соглашаться на все предлагаемые роли. Впрочем, сама Самал, по ее признанию, тщательно выбирает предложения, так как не хочет повторяться в амплуа.

Пересмотрев картину «Айка» спустя несколько лет, актриса призналась, что теперь она уже другая.

kino-fest 1

«Внешность меняется. И я понимаю, что эта роль, этот момент уже уплыл от меня, и «Айка» теперь живет своей отдельной жизнью. Чем дальше, тем, наверное, она становится отдаленнее. Тем не менее, я очень рада, что мы сделали эту настоящую большую картину. И она всегда будет оставаться в нашем сердце», - поделилась Еслямова.

А Сергей Дворцевой отметил, что «Айка» не потеряла и обладает все той же бешеной энергией, которую они когда-то в нее вложили. «Кино - такая штука, которая ее зафиксировала. И картина будет обладать этой энергией и через 100 лет, и дольше…».

В завершение встречи Самал Еслямова пригласила шымкентских зрителей на свои спектакли - сейчас она работает в музыкальном театре юного зрителя Нур-Султана. А в беседе с нашим корреспондентом сказала несколько слов о Шымкенте и выразила пожелания шымкентцам: «Человек, который хотя бы раз приезжал в Шымкент, обязательно заметит, что этот город обладает своей особой атмосферой. Он - открытый, теплый. Такое ощущение, что здесь постоянно какой-то праздник. И, конечно, хотелось бы, чтоб этот праздник продолжался всегда. Желаю здоровья всем горожанам и гостям Шымкента! Пусть в этот священный месяц Рамазан сбудутся ваши самые красивые и сокровенные желания!».

Фото предоставлено Французским Альянсом Шымкента.

Кино по-французски

Пятница, 25 Февраль 2022 04:39

Где и когда в Шымкенте можно посмотреть фильмы на французском языке

france

19 февраля во Французском Альянсе Шымкента прошел показ фильма «La vie scolaire» («Школьная жизнь»). Просмотр состоялся в рамках субботнего киноклуба, ставшего одним из традиционных культурных мероприятий Альянса.

Киноклуб, или Cinéclub, Французский Альянс Шымкента (ФАШ) проводит уже несколько лет. И он уже стал регулярным. Как отметила директор организации Жумагул АБДУЛЛИНА, киноклуб собирает всех желающих посмотреть французское кино на языке оригинала раз в две недели - по субботам. Он чередуется с другим субботним мероприятием Альянса - разговорным клубом с носителем языка.

zhumagulФильмы идут на французском языке с субтитрами на русском.

«Мы выбираем их на платформе «IF Cinéma» (https://ifcinema.institutfrancais.com/fr. - Прим.), доступ к ресурсам которой нам предоставляет Посольство Франции в Казахстане, - рассказала Ж. Абдуллина. - Каждый из Французских Альянсов самостоятелен и свободен в выборе. Конечно, у нас есть свои внутренние, в первую очередь, этические ограничения - предпочтительны фильмы без использования нецензурной лексики, не выходящие за рамки пристойного содержания».

Как правило, выбор останавливают на картинах, которые дают представление о жизни и культуре Франции, посвящены важным социальным темам - как, к примеру, последний фильм про школьную жизнь. Или стараются подобрать такой, который бы подходил к той или иной изучаемой студентами ФАШ учебной теме.

Киноклуб - это один из дополнительных увлекательных инструментов обучения языку, причем бесплатный. Смотря фильмы на языке оригинала, студенты слышат аутентичную речь, запоминают правильные интонации, обогащают свой словарный запас, знакомятся с новыми конструкциями. И тем самым совершенствуют свои языковые навыки. Наконец, просто получают удовольствие от хорошего кино.

Причем, одним просмотром фильмов Cinéclub не ограничивается. Бывает, что после зрители обсуждают увиденное - конечно, на французском языке. Как поделилась собеседница, она очень хотела бы, чтобы все кинопоказы завершались обсуждением. То есть стали бы неким синтезом киноклуба и разговорного клуба.

К слову, оба этих формата работы активно используют все Французские Альянсы и французские культурные центры Казахстана. Единственная проблема в том, что зрители имеют разный уровень владения языком. А некоторые только начинают приобщаться к французскому или вообще его не знают - на киноклуб приходят не только студенты Альянса, но и просто любители французской культуры.

Между тем, скоро шымкентцев, как и жителей нескольких других городов страны, ждет праздник французского кино. В рамках ежегодной Франкофонной Весны в апреле планируется проведение недели франкофонного кино. Фильмы Франции и других франкоязычных стран будут демонстрироваться в Альянсе, а также на экранах одного из кинотеатров города. Будут и другие интересные мероприятия. Но об этом - попозже.

b alteev

Сколько горожан сегодня входит в профсоюз, чем он отличается от профсоюзов советской поры, насколько свободен в своей деятельности, в чем видит свои главные задачи, как защищает права работников, с какой проблемой чаще всего обращаются шымкентцы в профсоюз? Об этом и многом другом в эксклюзивном интервью «Панораме Шымкента» рассказал председатель территориального объединения профсоюзов «Профсоюзный центр города Шымкент» Бауыржан АЛТЕЕВ.

- Бауыржан Илемшеевич, сколько сегодня в Шымкенте профсоюзов, какова численность их членов?

- Наше территориальное объединение профсоюзов (ТОП. - Прим.) «Профсоюзный центр города Шымкент» является членской организацией Федерации Профсоюзов Республики Казахстан, общая численность членов которой на сегодня составляет более одного миллиона 600 тысяч человек. В состав ТОП входят восемь филиалов отраслевых профсоюзов и семь локальных профсоюзов, состоящих из 281 первичной профсоюзной организации. Общее количество членов профсоюза в них - 51 466 человек.

Но, кроме Федерации Профсоюзов Республики Казахстан, у нас в стране действуют еще два профсоюзных объединения: «Аманат» и Конфедерация труда.

- А есть ли сейчас независимые профсоюзы?

- Да мы все независимые, свободные. Абсолютно все. В соответствии с ратифицированной Казахстаном 87-й Конвенцией «О свободе ассоциации и защите права на организацию» МОТ трудящиеся и предприниматели имеют право создавать по своему выбору организации без предварительного на то разрешения, а также право вступать в такие организации на единственном условии подчинения их уставам. Государственные же органы не должны вмешиваться в их деятельность.

- Это право сейчас реально обеспечено?

- Да. Никто не вправе вмешиваться. Работники создают профсоюз, могут выдвигать какие-то требования, работодатель должен их рассмотреть. Никто не может прийти и указать, что делать профсоюзам.

- Какое из объединений является наследником советских профсоюзов?

- Наша Федерация. У нас наибольшая численность членов, мы - наиболее представительная организация трудящихся страны, и мы наиболее активно работаем.

- Работа советских профсоюзов подвергалась критике за то, что они занимались больше не своим непосредственным делом, а распределением путевок, продуктов и так далее. Что-то изменилось?

- Конечно. Изначально изменился сам принцип создания профсоюзов - он строится на свободе волеизъявления. Как я уже сказал, любая общественная организация может создаваться свободно, никто не вправе повлиять на ее создание. Работники могут входить в любую общественную организацию.

В советское время профсоюзы создавались сверху на каждом предприятии. Теперь они строятся по отраслевому принципу: в каждой отрасли создаются свои
профсоюзы. Если в республике 22 отраслевых профсоюза, то у нас в Шымкенте - восемь филиалов отраслевых профсоюзов в сфере образования, медицины, жилищного хозяйства, строительства, автомобильных дорог и автомобильного транспорта, МСБ, культуры и спорта.

Кроме того, есть семь локальных профсоюзов. В отличие от первичных, которые создаются на одном предприятии, они могут объединять работников нескольких организаций.

Если говорить о деятельности, то мы инициируем законопроекты. В 2021 году между правительством, казахстанской Федерацией профсоюзов и республиканской конфедерацией работодателей было заключено Генеральное соглашение на 2021-2023 годы. Его цель - регулирование социально-трудовых отношений в республике, в том числе выплаты задолженностей по зарплате, достойный труд, достойная зарплата, регулирование отношений между работодателем и работниками.

Мы - единственная в республике организация, которая защищает права работников. На сегодня нет ни одной государственной структуры, которая бы это делала.

- А инспекция труда?

- Управление государственной инспекции труда - это уполномоченный орган, который контролирует исполнение трудового законодательства и работником, и работодателем. Он не защищает ничьи права. К примеру, был факт травматизма. Представитель инспекции приходит, проверяет, составляется акт, виновного штрафуют. Также они ведут мониторинг по травматизму и упреждению задолженности по зарплате.

Повторюсь: мы вносим изменения в законодательство, инициируем новые правила игры в трудовом поле в пользу человека труда, то есть являемся единственным защитником законных прав работников труда.

- Эта защита распространяется только на членов профсоюза?

- Да. Мы работаем в соответствии с коллективным договором. Первичные профсоюзные организации подписывают этот документ с работодателем, он регистрируется в инспекции труда. На сегодня у нас в Шымкенте подписано 1553 колдоговора. Они заключаются везде, где создаются профсоюзы, - охват стопроцентный. Колдоговора подписываются также представителями работников.

- Что конкретно дает колдоговор?

- Именно в этом документе оговариваются все права работника и работодателя в рамках трудовых отношений, начиная от приема на работу вплоть до увольнения. Кроме того, в нем прописываются социальный пакет, все виды материальной помощи. Колдоговор дает работнику основание требовать свои закрепленные права.

- Текст коллективного договора имеет какой-то шаблон или каждый коллектив разрабатывает его под свои особенности?

- Есть общие стандарты. Но в него вносят выдвигаемые членами профсоюза требования. Если нет, то есть согласительная комиссия, где все это можно проработать.

- Может ли отдельно взятый работник внести в договор какие-то изменения?

- Любой член профсоюза имеет право вносить изменения. Этот вопрос обсуждается на уровне работодателя и руководителя профсоюза. Если это соответствует нормам и не противоречит социально-экономической ситуации, то они принимаются в зависимости от актуальности и целесообразности.

- Почему тогда при наличии колдоговоров возникают конфликты в социально-трудовой сфере? Если не в нашем регионе, то в «нефтяных»?

- Если говорить о трудовых конфликтах в Шымкенте, то в прошлом году они произошли на трех предприятиях - ТОО «ShymkentBus», шымкентском отделении АО «КТЖ» и ГКП «Станция скорой помощи» управления здравоохранения города.

«ShymkentBus», как все знают, является дотационным предприятием. Сборы за оплату проезда пассажирами не покрывают всех расходов - на ремонт автобусов, покупку топлива, зарплату водителю и кондуктору, работу валидатора, амортизационные отчисления, налоги. Поэтому их работа субсидируется. Из-за задержки субсидий они некоторое время не получали зарплату в 2019 году, тогда возник трудовой конфликт.

В тот момент я был председателем отраслевого профсоюза МСБ. Я предложил создать профсоюз, составить коллективныйдоговор и через него регулировать отношения. Первичная профсоюзная организация в «ShymkentBus» была создана, после чего она стала конструктивно сотрудничать с руководством компании.

В прошлом году водители вновь выдвинули требования, потребовав повышения зарплаты. Это произошло после внедрения карточной оплаты проезда, когда работодатель стал контролировать поступление средств. Прежде они получали деньги наличными и не все сдавали в кассу. А когда их начали ограничивать, вышли на митинг. Автобусы не работали полдня.

Мы совместно с акиматом и руководством провели собрание, на котором объяснили всю экономику перевозок, показали, при каких условиях и на сколько можно поднять водителям зарплату. С тех пор там конфликтов не было.

Но чтобы их упреждать, мы рассмотрели ситуацию в транспортной компании на трехсторонней комиссии, где четко поставили задачи. Плюс ко всему провели выездное заседание комиссии прямо на базе предприятия. Пригласили на него руководство ТОО, профсоюз, прокурора, полицию, замакима города.

Работникам объяснили трудовое законодательство. А также ответственность за беспорядки, несанкционированные митинги. Напомнили, что есть законный порядок обращения. С тех пор ситуация там отрегулировалась.

Два других случая в прошлом году также были связаны с требованиями работников повышения зарплаты. Что касается ситуации в «нефтяных» областях, то следует отметить, что трудовые конфликты в республике возникают именно в основном на предприятиях нефтегазовой и нефтесервисной отрасли, которые сосредоточены в западных регионах Казахстана.

Там существует очевидный дисбаланс между зарплатой казахстанцев и иностранных сотрудников. Хотя средняя зарплата у них выше общеказахстанской фактически в два раза. Но и расходы больше. Поэтому нефтяники часто выступают.

У нас тоже имеется предприятие, относящееся к нефтесервисной отрасли, однако подобных фактов не было. Мы отслеживаем ситуацию и сразу принимаем меры.

- С какими проблемами чаще всего обращаются шымкентцы в профсоюз?

- В 2021 году было проведено 18 заседаний комиссии, на повестку со стороны профсоюзов было вынесено 16 вопросов, в том числе упомянутые трудовые конфликты на трех предприятиях. Обращения в ТОП поступают в основном в сферах образования, культуры, здравоохранения.

В сфере образования обращения были по поводу повышения заработной платы работников детских дошкольных организаций, библиотекарей школ, проверок на соблюдение санитарных норм в школах и по другим вопросам. В сфере культуры обращения касались вопроса передачи в аутсорсинг услуг технических работников, сохранения рабочих мест и заработной платы работников. В сфере здравоохранения - по поводу повышения заработной платы медицинских работников младшего звена и немедицинских специальностей, водителей станции скорой помощи.

Все рассмотренные на комиссии вопросы нашли свое решение.

- Можете привести конкретные примеры?

- К примеру, к нам обратились работники школ, находящихся в аварийном состоянии. Их прежние обращения в учреждения образования ничего не дали. Мы вынесли этот вопрос на заседание, указали решить его в ближайшее время. В итоге почти сразу одну школу переселили, для второй подыскали другое место.

Недавно сгорел выставочный центр «Корме». И возникли проблемы у его работников, членов профсоюза. Сославшись на то, что объект сейчас не может работать, руководство потребовало с них написать заявление на отпуск без содержания. Они обратились в «первичку», а ее представители - к нам. И мы написали письмо в трехстороннюю комиссию о нарушении прав членов профсоюзов.

В связи с режимом ЧП им должны выплачивать зарплату как минимум 60 тысяч тенге до решения вопроса. Если предприятие будет ликвидировано, есть порядок ликвидации. В соответствии с нормами закона они могут быть уволены только после ликвидации и выплаты компенсации. А сейчас им обязаны платить по 60 тысяч тенге.

Мы написали письмо в управление культуры, и все моментально решилось. Три человека трудоустроили в городской казахский драмтеатр имени Шанина, а остальных переселили в концертный зал «Туркестан сарайы», и они получают по 60 тысяч тенге.

- Большая часть конфликтов все-таки связана с оплатой труда, требованиями ее повысить?

- В основном да. На сегодня это ключевой вопрос. Потому что очевидно, что минимальная зарплата в 42 500 тенге была неадекватной. Кстати, в том, что с 1 января 2022 года ее размер увеличен до 60 тысяч тенге, есть непосредственная заслуга Федерации профсоюзов. На протяжении последних двух-трех лет этот вопрос постоянно вносился на рассмотрение Правительства и в Парламент.

На днях было заседание трехсторонней республиканской комиссии, где председатель ФПРК Сатыбалды Даулеталин сказал, что 60 тысяч тенге - это не предел. По опыту других зарубежных стран минимальная зарплата должна составлять как минимум 50 процентов от средней заработной платы, то есть около 120 тысяч тенге. Кроме того, при инфляции она должна автоматически индексироваться.

Федерация инициировала этот вопрос, была создана комиссия в Мажилисе. Думаю, в ближайшее время мы добьемся его решения.

- Есть ли сейчас задолженность по заработной плате на шымкентских предприятиях?

- Вопросы задолженности по заработной плате выносятся на каждое заседание трехсторонней комиссии. Мы постоянно мониторим ситуацию. Если возникают задолженности, вызываем руководителей предприятий, заслушиваем, спрашиваем, когда смогут погасить долг. Благодаря такой систематической работе на сегодняшний день почти нет задолженности.

Есть одна цифра - 7,98 миллиона тенге, которые задолжало ТОО «An-trast Security» 21 работнику. Это азербайджанская компания, которая строила дороги в Казахстане, нанимала у нас работников, а потом «убежала». Для решения вопроса писали через МИД Казахстана в Баку. Сейчас он решается в судебном порядке.

profsouz

- Насколько остро стоит вопрос незаконных увольнений?

- Сейчас таких фактов очень мало. Потому что работодатель тоже понимает, что если он уволит работника, тот пойдет в суд, восстановится, и ему придется платить. Поэтому все спорные вопросы стремятся решить на месте.

- Какова ситуация с травматизмом на производстве – он увеличивается или уменьшается, почему?

- Каждый факт производственного травматизма рассматривается на заседании комиссии, и по каждому из них принимаются необходимые меры. Отрадно, что количество таких случаев уменьшается. В прошлом году их было намного меньше, чем в два предыдущих.

Так, если в 2019 году всего был зарегистрирован 51 случай с девятью смертями, в 2020-м - 48 случаев, девять смертей, то в 2021 году - 27 случаев, шесть смертей. То есть травматизм снизился почти на 40 процентов, а смертность - на 30 процентов.

Это произошло благодаря тому, что мы с инспекцией труда совместно проанализировали данные по всем случаям травматизма - их причинам, виновности работодателей. И выбрали 52 наиболее рисковых предприятия. Проводили на них разъяснительную работу, лекции по безопасности труда, упреждению травматизма, ответственности за травматизм. И больше подобных случаев там не было.

Кроме того, если где-то имел место травматизм, мы совместно с этим предприятием разрабатываем дорожную карту по недопущению травматизма, которую потом там реализуют. Аналогичная работа ведется и по ликвидации задолженности по зарплате.

- Как обстоит дело с применением института медиации в вашей работе?

- Это очень важный инструмент в нашей работе. Медиационный центр находится в нашем здании на первом этаже. Любой человек может прийти сюда и на медиационном уровне, без лишних затрат, решить здесь свои вопросы, начиная от бытовых и заканчивая трудовыми спорами.

- Сколько трудовых конфликтов было разрешено через этот центр?

- Бесплатные консультации в прошлом году в центре получил 91 человек, 35 из них - по трудовым спорам. Вопросы касались невыплаты зарплаты, увольнения и так далее.

- Какова очередность обращения к медиатору? Сначала член профсоюза приходит в медиационный центр или к вам, а уже вы потом его туда направляете?

- Алгоритм такой. Если у работника или нескольких членов профсоюза возникают вопросы, они обращаются к председателю первичной профсоюзной организации. С этими требованиями он должен пойти к работодателю. Если тот отказывает, тогда создается согласительная комиссия. В большинстве случаев многие вопросы решаются на этом уровне.

Если нет, то первичная организация ставит их в филиале отраслевого профсоюза, в состав которого входит. Если отрегулировать на своем уровне у них не получается, то обращаются к нам. И мы уже совместно с медиацией решаем вопросы в мирном порядке.

Но заявитель может обратиться к медиаторам и напрямую. Институт медиации позволяет помогать не только членам профсоюза. К примеру, в связи с мораторием на проверки МСБ со стороны госорганов, инспекция труда получает заявления, но не может проверять.

В этом случае городская инспекция труда обращается к нам в профсоюз с письменным обращением. Мы смотрим, есть ли в этой организации профсоюз или нет. Если нет, отправляем в медиацию. Медиация по принятым решениям дает информацию нам, а мы в свою очередь - в инспекцию труда.

Но мы пошли дальше. В прошлом году Федерация создала юридические клиники. Такая уже есть в составе нашей профорганизации. Здесь бесплатно оказывают все юридические услуги для членов профсоюзов. Любой член профсоюза может прийти сюда по любым вопросам - не только по трудовым, но и семейно-бытовым, личным, вплоть до развода. И ему помогают юридически правильно оформить те или иные документы, дают консультации - идти в суд или нет, каким образом правильно решить вопросы. В юридической клинике уже получили помощь 28 членов профсоюза.

Так что если обобщить все, что я сказал, можно сделать вывод о том, какая польза для работников от профсоюзов. Кроме своей непосредственной работы, мы проводим много торжественных мероприятий для членов профсоюзов. Вручаем награды Федерации Профсоюзов ветеранам, активистам, почетным профсоюзным деятелям. Кстати, они учитываются при аттестации работников на местах.

Филиалы отраслевых профсоюзов с учетом сборов членских взносов оказывают помощь членам организации к профессиональным праздникам, дают путевки в санатории со скидками. Проводим конкурсы, награждаем лучших технических инспекторов среди членов профсоюзов, лучших работников, трудовые династии.

- Что в целом можете сказать об итогах прошлого года и планах на нынешний?

- Прошлый год запомнился тем, что он был объявлен Годом первичной организации профсоюза. Для поддержки первичек и построения обратной связи с трудовыми коллективами была проведена республиканская акция «Как живешь, первичка?». В ее рамках прошли онлайн-встречи первичных профсоюзных организаций семи предприятий города с участием руководства Федерации профсоюзов, депутатов Мажилиса Парламента, представителей госорганов и работодателей.

Любой член профсоюза мог задать насущные, самые болезненные для него, вопросы. И получал ответы. В свою очередь депутаты отчитывались перед людьми - какую они проводят работу для улучшения условия труда, достойного труда, защиты прав работников труда.

Федерация профсоюзов тоже рассказывала о своем вкладе. Например, в столице был создан реабилитационный центр для членов профсоюзов. В нем за 90 тысяч тенге можно отдыхать 10-15 дней, сдать анализы, пройти все виды исследований, получить лечение и одновременно учиться - получать профобразование.

2022-й год объявлен Годом социального партнерства. В рамках социального партнерства будем рассматривать все трудовые вопросы на заседаниях трехсторонней комиссии. Мы планируем выездные заседания в трудовых коллективах, онлайн-заседания комиссии с участием руководства Федерации профсоюзов, депутатов Мажилиса Парламента.

Будем мониторить все возможные очаги конфликтов, чтобы не допускать социальной напряженности. Планируются обучающие семинары для первичек по безопасности и охране труда, созданию согласительных комиссии, деятельности технических инспекторов.

Так как 2022-й год также стал Годом детей, мы будем проводить мероприятия в детских дошкольных организациях и другую работу по недопущению незаконного использования детского труда, защите детей от привлечения к тяжелому труду.

В этом году будем также продолжать работу в традиционном направлении - по повышению доверия населения к профсоюзам, привлечению новых членов профсоюза.

- Какова здесь динамика: ряды профсоюзов растут или уменьшаются?

- В 2019 году было создано 60 первичных профсоюзных организаций, в члены профсоюза привлечено 2335 человек, в 2020 году создано 25 первичных профсоюзных организаций, привлечено 1099 человек. В 2021 году появились 30 первичных профсоюзных организаций и 4387 новых членов
профсоюза соответственно.

Свыше четырех тысяч привлеченных новых членов - это, конечно, хорошие показатели. Это показатель доверия людей к профсоюзам.

- В советское время профсоюзы создавались сверху, в добровольно-принудительном порядке. Можете ли Вы уверенно заявить, что сейчас никакой принудиловки при вступлении в профсоюз нет?

- Абсолютно. Никто не может принудить кого-то вступить в профсоюз. У нас нет административных ресурсов. Бывает, что на предприятии сам работодатель заинтересован в создании профсоюзов. Потому что ему же легче решать и обсуждать какие-то вопросы с представителем трудового коллектива, нежели с каждым отдельно взятым работником. Но фактов насильственного привлечения в профсоюзные ряды нет.

Есть конкуренция с другими профсоюзами. Нередко они пытаются перетянуть, переманить к себе наших членов. И такое случается. Но массового оттока нет.

- Как повлияли на деятельность профсоюзов январские события? В основе протестов в Жанаозене, откуда все началось, лежали социально-экономические причины. Что-то планируется делать для упреждения таких конфликтов?

- Вообще произошла переоценка. В Жанаозене протесты были не в первый раз. Аналогичные предприятия есть и в других регионах. Почему бы единовременно и сразу не решать такие вопросы на местах, во всех регионах?! Ведь получается, что люди думают: раз у них (жанаозенцев. - Авт.) получилось, им повысили зарплату, значит, и нам надо выйти и потребовать - тогда и нам поднимут.

Ранее создавались мониторинговые группы. Может, они работали не в столь активном формате. Сейчас эту работу надо активизировать. То есть работать на упреждение.

Нас попросили дать свои предложения по регулированию и упреждению подобных конфликтов. Наш регион представил свои идеи по переформатированию деятельности, работе на опережение, учету спроса населения, в том числе членов профсоюза.

Главное, считаю, мы должны обеспечить достойный труд, достойную зарплату. Упреждать трудовые конфликты - это наша задача. А что для этого нужно? Что нужно простому гражданину? Стабильные цены на продукты, комуслуги, ГСМ.
А они у нас растут постоянно. Не нужно поднимать цены на рынке хаотично, скачкообразно.

Цены на бензин, солярку ежегодно в период страды, весенних полевых работ, взлетают, возникает дефицит. Вот отсюда и растут социальные конфликты. Ведь многие аграрники живут за счет земли, получают доход на том, что успели посеять. А если не успели, то, естественно, появляется недовольство. Все это можно предусмотреть, государство может регулировать ситуацию.

А мы, профсоюзы, должны четко и своевременно реагировать. Допустим, если на предприятии возник конфликт, а мы узнали об этом позже, то это для нас минус. Мы должны узнать о проблеме еще в момент зарождения конфликта. И на уровне согласительной комиссии отрегулировать, выполнить требования, если они ставятся правомочно и есть такая возможность. И объяснить все в рамках законодательства.

- Что, по Вашему мнению, является самым лучшим критерием или показателем хорошей работы профсоюза?

- Если нет социальной напряженности, нет трудового конфликта, работник доволен всем - это благоприятные условия для работы. Это и есть лучший показатель. Есть форма демократии, есть атмосфера демократии, есть участники демократии. И нет конфликта - это высший пилотаж.

Второе - если вы узнали о зарождении конфликта заранее. Отрегулировали, выполнили требования работников, и они удовлетворены.

Третье - если вас узнают, вы являетесь узнаваемой общественной организацией. Тогда к вам тянутся люди, растет доверие со стороны населения, растет ваша численность. Профсоюзы укрепляются, в них есть лидеры.

И, конечно, профсоюзы не могут ограничиваться только своей работой, пусть и очень важной и нужной для всех ее членов. Наш народ видел, что профсоюзы не остаются в стороне от общей беды.

Когда арысцы бежали от взрывов, мы приняли часть людей, выделив актовый зал в нашем здании. Мы их кормили, приносили одежду и другие необходимые вещи. В период восстановления Федерация за свои средства поставила перед въездом в город новую арку.

Когда в Мактаарале было наводнение, мы бросили клич узбекским профсоюзам. И они привезли компьютерные столы, стулья. Казахстанский же профсоюз собрал и подарил детям учебные принадлежности и компьютеры для школ. Этот список можно долго продолжать.

- Резюмируя все сказанное, можете ли Вы утверждать, что современный профсоюз значительно отличается от профсоюзов советской поры, он переформатировал свою работу и действительно является сейчас реально действующей силой?

- Справедливости ради надо отметить, что авторитет у профсоюзов в советское время был больше. Ни одно решение ни на одном предприятии не принималось без подписи председателя
профсоюзной организации.

- Но при этом они же были полностью зависимыми от руководства предприятия. Недаром их называли «ручными».

- Да, они находились в подчиненном положении и делали все, что им спускалось сверху. Но были и другие плюсы. Вся сумма социального страхования по республике была в профсоюзах, у них были огромные материальные возможности. Поэтому работники могли ездить по путевкам в зарубежные страны.

Нынешние казахстанские профсоюзы существуют только за счет членских взносов. Мы минимализируем свои расходы и, разумеется, не можем много себе позволить.

Но самое главное и фундаментальное наше преимущество состоит в том, что правительство, государство считается с профсоюзами. Любое государственное решение обязательно принимается с учетом мнения профсоюзов.

И это не формальность. Это свидетельствует о том, что у современных профсоюзов есть свое место, роль и влияние в обществе и мы реально выполняем свои задачи по защите прав трудящихся.

Всемирно известный режиссер, призер десятков международных кинофестивалей в свой последний приезд в родной Шымкент дал интервью «Панораме Шымкента», в котором поделился своим мнением о силе фильма «Айка», жизни мигрантов в Москве, членстве в Американской киноакадемии, специфике своего кино, а также планами и отношением к Шымкенту.

sergei-dversevoi

- После триумфа в Каннах в 2018 году Ваш фильм «Айка» получил еще целый ряд наград. Можете перечислить все?

- В том же году он получил Гран-при международного Токийского кинофестиваля FilmEX, Гран-при и Приз экуменического жюри международного Кинофестиваля в Коттбусе, Гран-при международного кинофестиваля в Бергене, Гран-при международного кинофестиваля в Гданьске, Приз Лучшей актрисе международного кинофестиваля в Анталии, Приз Лучшей актрисе Азии Азиатской киноакадемии (Гонконг. – Прим.), попал в шорт-лист (9 лучших картин) конкурса за лучший иностранный фильм Американской киноакадемии «Оскар». В 2019-м - Приз Лучшему режиссеру и Приз Лучшей актрисе международного кинофестиваля в Сяомыне (Китай).

- Как Вы считаете, Вашу работу так высоко оценили прежде всего за моральную проблематику или социальную?

- Думаю, что социальную. Потому что тема мигрантов, хотя уже прошло три года, как мы показываем фильм, не становится менее значимой, а, наоборот, все горячее и горячее. И оказалось, что где бы мы ни показывали картину, в каких бы странах, везде эта проблема есть. В той же Америке она остро стоит с мексиканцами.

Меня некоторые спрашивали: вот как Вы угадали с темой? А я не угадывал. Просто меня тронула история азиатской женщины, которая отказывается от ребенка. Прямой задачи «влезть» в социальную проблему не было. На нее вывела взволновавшая меня человеческая судьба.

Просто в Москве очень много мигрантов, и это большая проблема. Поэтому история о киргизской мигрантке выросла в социальную тему. Конечно, прежде всего, в «Айке» видят этот аспект.

Но в то же время людей трогает личная история девушки, попавшей в сложнейшие обстоятельства, она не оставляет равнодушным. Поэтому сила картины в том, что она, с одной стороны, социальная, с другой, очень личная, прямо пронзительно личная. Поэтому, наверное, картина так впечатляет.

Специально же, подчеркну, я ничего не вычислял. Такого вообще никогда не было, чтобы я сидел и думал: что бы сейчас такое сделать, что завтра будет важным. Я просто интуитивно снимаю о том, что меня волнует конкретно в данный момент. И это попадает. Если же будешь рассчитывать, то, уверен, настоящая большая картина не получится.

- То есть тяжелая жизнь мигрантов – социальная причина показанного Вами явления, но могла быть и другая?

- Наверное, так. Потому что в принципе фильм - не только о киргизской женщине. Там же могла быть женщина и русской, и любой другой национальности. Фильм - прежде всего об основе жизни, фундаменте, на котором стоит человечество. Это мать и ребенок, материнская любовь и взаимоотношения с ребенком. И это было для меня главным.

Потому что сегодня, когда у нас столько информации, столько в жизни происходит разных явлений, мне кажется, что порой люди забывают о самых фундаментальных вещах. Таких простых, но очень важных. И женщины, пытаясь ухватить судьбу за хвост и сделать по-своему, нередко отказываются от детей, бросают их в погоне за какими-то своими целями.

И я хотел лишний раз напомнить, что есть вещи, которые от тебя не зависят. Если у матери есть маленький ребенок, она должна его кормить. Даже если она этого не хочет, жизнь ее заставит это делать. Даже если она думает, что сможет избежать этого, оно все равно «догонит».

Это было самым главным. Но в силу того, что это мать и ребенок, мать в очень сложных обстоятельствах, и это Москва, все это выросло в такую острую социальную тему. Я углубился в нее, стал общаться с киргизскими женщинами, таджикскими, узбекскими. И понял, что это будет социальная картина. Я этого, такой злободневности, не боялся. Я хочу откликаться на реальную жизнь.

- С момента времени действия картины, а это примерно начало 2010-х, ситуация как-то изменилась, стала лучше, хуже?

- В то время, когда мы снимали, а это было с 2013 по 2018 годы, она менялась в деталях. Иногда легче было получить разрешение на работу в Москве, иногда сложнее, иногда легче было получить регистрацию, иногда возникали новые барьеры. Но в принципе кардинальных перемен не было.

sergei-dversevoi-1

Мигранты всегда жили по-разному. И я не утверждаю, что все живут, как Айка. Все зависит от ситуации конкретного человека. Есть те, которые устраиваются очень хорошо. Они знают русский язык, у них нет проблем, как у главной героини фильма - ребенок, какие-то долги, отсутствие денег и так далее. Они находят работу официантов, занимают другие, более-менее нормальные, позиции.

А есть те, кому намного тяжелее, в основном это с юга Киргизии. Они хуже говорят по-русски. И попадают в сложные обстоятельства, как Айка. И вот эти обстоятельства за четыре-пять лет, которые мы снимали фильм, немножко менялись. Но принципиально лучше не становилось.

Всегда, во все годы, я видел женщин, которые устроились нормально, и тех, у кого ситуация была еще хуже, чем у Айки. Я видел женщин, у которых было несколько детей и их просто нечем было кормить. Там был сплошной ужас…

Когда люди в Москве смотрят эту картину, они говорят: да неужели у нас так живут мигранты?! Москвичи не видят, что стоит за «фасадом» - видят мигрантов, которые ходят на улице, неплохо выглядят. Но когда они возвращаются домой, живут по много человек, бывает, по пять-шесть и больше, в одной комнате, ставят двухъярусные кровати. Потому что в Москве очень дорогая аренда жилья.

И вот этой жизни москвичи не видят и от нее отгораживаются. В то же время сами мигранты не подпускают к себе, не стремятся ассимилироваться. Очень трудно прийти к ним домой. Потому что они боятся, что кто-то придет, полиция будет спрашивать разрешение.

Меня пускали только после нескольких лет знакомств. Доходило до того, что человек, например, ставил условие, что приедет на съемки и уедет с них только в багажнике. Потому что страшно боится, что где-нибудь кто-нибудь его остановит. Хотя у него какие-то бумаги есть, часто они фальшивые, где-то покупаются.

То есть мигранты всегда сталкиваются и будут сталкиваться с теми или иными проблемами в той или иной степени. Думаю, что и сейчас ситуация такая же. То есть, как только выходишь за нормальный «фасад», видишь, что люди живут в подвалах, в заброшенных домах, и другие тяжелые реалии.

- Конечно, наивно полагать, что фильм эту ситуацию изменил. Но все-таки, была ли какая-то реакция, обратная связь, на что-то он повлиял?

- Было довольно неплохое обсуждение проблем с представителями киргизского сообщества в Москве. Там есть фонды и частные лица, которые стараются поддержать женщин в таких ситуациях. И с российской стороны было обсуждение, с участием представителей органов власти.

Конечно, ситуацию фильмом не изменишь. Она глобальная и очень противоречивая. И я это прекрасно понимаю. Но в то же время я знаю, что если ты снял и показал какую-то уникальную историю конкретного человека, она в людей «попадает», и это потом работает.

Со временем люди потихоньку меняются. Они начинают уважать другого человека, независимо от национальности. Они начинают понимать, что киргизы, узбеки тоже живут своей жизнью.

Художественное произведение все-таки больше, если можно так сказать, работает с душой человека, с глубинным сознанием. Это не то чтобы просто нажать кнопку - и сразу все поменялось. Но когда человек видит в другом человека и уважает его априори как человека, это, на мой взгляд, намного важнее.

И я очень рад тому, что многие люди подходили ко мне и говорили, а некоторые писали, что они по-другому стали смотреть на мигрантов, стали видеть в них людей, а не «функцию», которая убирает улицы, туалет, моет посуду.

- Было ли желание продолжить исследовать эту тему или какой-то ее аспект?

- Было и есть желание уже вне фильма попытаться организовать какой-то фонд помощи женщинам в такой ситуации, которые не знают, что делать с ребенком, когда стоит вопрос – сохранить его или нет. Я думаю этим заняться, возможно, с киргизским посольством или посольствами других стран.

Просто помогать женщинам, независимо от национальности, которые попали в подобную сложную ситуацию. Пока не знаю, как это сделать, размышляю над этим. Но попробую, потому что вижу, что такая потребность есть.

- А разве в Москве нет организаций, подобных казахстанским «Домам мамы», в которых помогают девушкам в таких ситуациях?

- Может, и есть. Но есть некоторые нюансы. Женщины-мигрантки очень боятся официально обращаться в какие-то организации. Боятся, потому что опять-таки возникнет вопрос о документах.

И еще они очень боятся, что о них узнают на Родине, потому что это «уят», стыдно, что у них где-то родился ребенок. Из-за этого стыда они стараются не афишировать, не показывать его, чтобы как можно меньше людей знало его существовании. Потому нужно учесть все это и продумать какой-то безболезненный вариант.

- Чем закончился Ваш конфликт с Минкультуры Российской Федерации, Вас все-таки заставили выплатить штраф за нарушение сроков сдачи «Айки»?

- Заставили. На меня давили до последнего. Мне пришлось отдать все деньги, которые я заработал, написав один сценарий. Это огромная сумма - 7,5 миллионов рублей.

- После этого не возникло нежелание вообще работать с госорганами?

- Конечно, возникло.
С одной стороны, я прекрасно понимаю позицию государства: оно дает деньги и, естественно, ждет сдачи фильма в определенные сроки. Но в то же время думаю, что подход все-таки не должен быть формальным. Надо подходить индивидуально, рассматривать, выяснять, почему так произошло, почему вышла задержка.

Мы же не кирпичи и не промышленные товары делаем. Это искусство, а искусство и творческий процесс - это очень сложные вещи, с огромной степенью риска. Тем более такое сложное кино. Не всегда все идет по плану.

Я очень ответственный человек и готов отвечать за все. Справедливо бы было, если бы мы деньги получили и ничего не сделали. Но какой смысл так непропорционально жестоко наказывать картину, которая была сделана, так сильно прозвучала во всем мире, получила такие важные награды?! К тому же мы делали ее, экономя каждую копейку. Люди работали за очень маленькие зарплаты.

Да, есть буква закона. Но кроме буквы закона, есть дух закона. Я считаю, что нас необоснованно сурово наказали, что поставило меня в очень сложную ситуацию - я уже довольно долго нахожусь практически без денег. Но самое главное - это ощущение незаслуженного наказания.

- А в будущем будете связываться с Минкультуры?

- Конечно, я очень сильно обжегся, но посмотрим. Я ничего не исключаю, все зависит от того, какой будет подход. Я бы с удовольствием работал с государством. Потому что эти средства важные - их дают на искусство. Но если будет так же, что потом тебя «по голове молотком», то на это я вряд ли пойду.

Моя цель - сделать максимально сильную картину. И я должен быть уверен, что у меня будут достаточные средства и достаточное время для того, чтобы ее создать. Если нет, то буду искать другие пути.

- В 2019 году Вы стали членом Американской киноакадемии. Чем конкретно Вы занимаетесь в этом качестве?

- Знаете, хочу отметить, что в прессе была неправильно преподнесена информация: некоторые писали, что я вошел в состав жюри премии «Оскар». Никакого жюри премии «Оскар» не существует. «Оскар» - это не фестиваль, где голосует жюри.

К примеру, на фестивале в Каннах их восемь или девять человек, членов жюри отбирает дирекция фестиваля. И они выбирают победителей. А на «Оскаре» другая система, там голосуют все члены Академии, со всего мира, общим голосованием.

Так вот, меня пригласили в качестве члена академии «Оскар». Каждый член киноакадемии должен ежегодно смотреть все конкурсные картины и голосовать за лучшие картины в разных категориях. Причем, это очень серьезно. Администраторы имеют возможность увидеть, сколько времени ты смотрел ту или иную работу.

Ты должен посмотреть не менее 30 процентов фильма, ты не можешь посмотреть пять минут и остановиться, если не понравилось. Если не смотрел присланную тебе картину, должен сказать, где ее видел раньше. Почти каждый день нам шлют напоминания, пишут о важности нашей миссии. Наша работа постоянно контролируется.

Это действительно большая и серьезная работа, но очень интересная, потому что сразу видишь картину мирового кино. Я участвовал в ней два года подряд - в 2020-м и 2021-м.

- Совпадали ли Ваши предпочтения с именами победителей?

- Я не имею права говорить о своем выборе. Скажу лишь, что бывает, что попадаю. Например, с фильмом «Земля кочевников», который стал лучшим фильмом «Оскара»-2021.

К слову, в прошлом году на «Оскаре» в главной номинации было пять картин, четыре из которых артхаусные. Та же «Земля кочевников» - это же абсолютная артхаусная картина. Она получила «Золотого Льва» на кинофестивале в Венеции.

- На Ваш взгляд, почему фильм Адильхана Ержанова «Желтая кошка», выдвинутый от Казахстана в этом году, не прошел в шорт-лист «Оскара»?

- Теоретически любая страна может получить «Оскар». Там нет никаких препятствий. Значимость страны, ее кинематография и так далеее на выбор вообще не влияют. Думаю даже, что члены Академии были бы рады отметить фильмы из новых в кинематографическом смысле стран.

Другой вопрос, что, во-первых, это должен быть фильм очень высокого качества. А, во-вторых, надо работать с его промоушеном. Наверное, члены Академии не увидели этого в нашем казахстанском фильме.

Хотя я лично очень хотел бы, чтобы наш фильм прошел дальше. Будут высококачественные фильмы в Казахстане - будут и они получать «Оскар», я в этом уверен.

- Насколько хорошо Вы знаете современное казахское кино, кого можете особо отметить?

- Не могу сказать, что знаю очень хорошо, в деталях. Конечно, смотрю какие-то картины, те, что попадают в поле моего зрения. Одним из наиболее значимых представителей, главным в артхаусном кинематографе страны считаю Дарежана Омирбаева. Это довольно признанный мастер. Он не молодой кинематографист, но делает очень достойные картины. Есть еще несколько молодых авторов.

- А как бы Вы объяснили нынешний взлет южнокорейского кино?

- Корейское кино и корейских режиссеров знаю неплохо. Думаю, причина подъема в том, что корейцы в свое время хорошо изучили французскую систему кинематографа - главного артхаусного кинематографа в Европе. Изучили и адаптировали под свое национальное кино.

В итоге у них есть не только «Паразиты» и «Игра в кальмара», коммерческое, сериальное кино, но и сильный артхаус, есть очень серьезные режиссеры.

Думаю, что секрет успеха корейского кино именно в том, что они оказались открытыми миру, попытались впитать и адаптировать под себя лучшее в мире и расти. Ни в коем случае не надо замыкаться только на своем.

Кино - это мировой жанр. Сегодня корейцы сделали фильм, а завтра его смотрит весь мир. Казахстан может сделать то же самое. Кино обречено на мировое функционирование, это открытый вид искусства.

- Вы пришли в кино как документалист. И если говорить о специфике вашего сегодняшнего творчества, то кем Вы себя больше ощущаете: документалистом, снимающим игровое кино, или режиссером игрового кино?

- Это сложно определить. Я документалист, но мои документальные фильмы не совсем стандартные. Я практически не работаю с интервью - телевизионным интервью, когда человек что-то рассказывает.

Я работаю больше с жизнью. С наблюдениями за жизнью людей. Это не совсем обычно. Наверное, сейчас я игровой режиссер с очень сильным документальным нутром. Сейчас я делаю игровые картины, но продолжаю любить документальное кино.

Потому что оно взаимодействует с жизнью. А для меня жизнь – это главное. Мне жизнь интереснее всего. И любая выдумка для меня не так интересна, как реальный жизненный поворот – он бывает круче любого вымысла. Жизнь - это и есть главный сюрприз. И ради этого я, собственно, и снимаю.

Мои фильмы - это некая реабилитация реальности. Некоторые говорят: зачем показывать в фильмах и смотреть то, что мы каждый день видим на улицах? А как можно не снимать о жизни, когда все идет от жизни?! Как можно от нее отгородиться?!

Я хочу видеть красоту в жизни. Видеть ее полноту - не только приятное, но и неприятное. Жизнь - это рай и ад одновременно. Поэтому я хочу показывать жизнь во всей ее полноте. Разделять со зрителями свой восторг от жизни.

Потому что я все равно ею восторгаюсь. Жизнь невероятно интересна. Это какое-то путешествие. Надо просто видеть это. Как сказал Горький, «нет в пустыне красоты - красота в душе араба».

Наверное, поэтому люди, которые не сильно разбираются в кино, говорят про мои игровые фильмы: это же не художественное, а документальное кино. Они не могут понять такой степени правды.

Многим кажется, что кино должно быть фальшивым априори, что актеры играют, переигрывают что-то, постоянно звучит музыка, там все такое искусственное, сделанное. И когда они видят мои фильмы, впадают в ступор.

Люди не видят красоты простой жизни, не всегда понимают до конца художественное произведение. Но я от этого не комплексую. Главное, что я делаю по-честному, делаю то, что мне нравится, что считаю нужным показывать и чем делиться. Я не занимаюсь халтурой, паразитированием на кинематографе. Я по-честному трачу свою энергию на кино.

И мои актеры, и все остальные члены моей команды тоже - у них абсолютно честное, «пионерское» отношение к искусству, во вред себе. Ведь на всем этом можно было заработать в 100 раз больше. Но у нас расчета нет, есть только страсть к кино.

- Над какими проектами Вы сейчас работаете?

- После «Айки» я должен был отдохнуть, так как на съемках трачу много энергии и здоровья. Это тяжелейшая работа, после которой нужно «перезарядиться». И я примерно год ездил по разным фестивалям, показам. Было много дел по промоушену фильма. А потом началась пандемия, и все остановилось. К тому же у меня болела мама, я ухаживал за ней два месяца. Все это вместе выбило из колеи.

aika-sergei-dversevoi-

Тем не менее, у меня есть несколько проектов, которые я продвигаю. Первый - это экранизация произведения одного советского писателя на севере России. Второй - совместный с США проект на крайнем севере, в Арктике.

Есть проекты и в Казахстане. Это историческая картина о средневековом периоде. Еще один - об АЛЖИРе (Акмолинский лагерь жен изменников Родины. – Прим.). Данная история уже почти сделана с моим соавтором сценария Геннадием Островским. Она о 1940-х годах, мы планируем снимать одну очень известную французскую актрису, которую пока не могу назвать.

- В один из прежних приездов Вы говорили об идее фильма в Шымкенте.

- Да, это тоже в планах. Это будет фильм о девушке, которая работала в малой авиации в сельской местности в советское время, примерно в 1980-е годы. Это связано с моим прошлым здесь, в Шымкенте, когда я работал в авиаотряде. Фильм о том, что я видел сам и хорошо знаю.

- Вы неоднократно признавались к любви к родному Шымкенту, называли себя шымкентцем до мозга костей. Это любовь к Шымкенту, точнее, Чимкенту прошлому, каким он был до вашей кинематографической карьеры? Или город сохранил тот дух?

- В чем-то Шымкент стал лучше, в чем-то хуже. Но в принципе не это главное. Шымкент - это какое-то особенное место, где переплелись Азия, теплая погода, сильное влияние традиций и прошлого, богатая история, интересные люди.

Может, я идеализирую, потому что родился здесь. Но мне нравится эта атмосфера, воздух, природа, обилие рынков. Нравится какая-то мультикультурная смесь. Там, где я рос, на Ильича (сейчас Калдаякова. - Авт.), Гагарина, у нас все было смешано.

На улице Павлова все время слышал узбекскую музыку, сурнаи на свадьбах. Друзья-казахи устраивали мероприятия, готовили еду и звали к столу. Было много греков и ребят других национальностей. Я вырос интернационалистом.

Шымкентский дух - он был и есть. Говорят, что есть одесский дух - точно так же есть и шымкентский дух. Мне кажется, он сохранился и не меняется.

И я отношусь к Шымкенту, как к матери. Она не обязательно может быть суперкрасоткой, но это твоя мать, и ты ее любишь априори. Некоторые приезжие жалуются, что здесь страшная жара, на рынках шум и ор, а для меня все это нормально, мне это нравится.

Почему, не знаю сам. Может, потому что родился здесь, вырос. Мальчиком ходил покупать арбузы на Крытом рынке. С пацанами ходили в одних трусах босиком по раскаленному асфальту купаться в фонтане в сквере у драмтеатра.

Нельзя сказать, за что ты любишь свой город - просто любишь. И даже какие-то вещи, которые, казалось бы, немного раздражают, все равно сглаживаются. Конечно, не все идеально, есть и проблемы. Но все равно, когда я сюда приезжаю, мне комфортно. У меня много знакомых, друзей, здесь просто много хороших людей, и это тоже сильно держит.

И мне близка казахская культура. Кажется, я стал больше понимать казахское население сейчас, потому что стало больше, чем раньше, казахской культуры. Мне нравятся многие национальные вещи - те, что я раньше не знал, живя здесь. Очень люблю казахскую музыку, домбру, кюи, для меня это очень красиво.

- Вы часто приезжаете в Шымкент. И можно сказать, что видели почти все изменения в Шымкенте. Какие плюсы и минусы могли бы отметить?

- Я вижу, как изменился район, в котором живу в Шымкенте. Как великолепно облагородили парк металлургов. Очень люблю там гулять. Нравится, что не спилили, а сохранили старые деревья. Там классная атмосфера, летом постоянно все поливается. Так же красиво сделали речку Кошкарату и другие места.

sergei-dversevoi-2

Нравится, что оставили на месте рынки, в частности, Крытый рынок. Там идет торговля, сохранился блошиный рынок. Я люблю туда ходить, не покупать, а просто ходить, поговорить с кем-то, что-то посмотреть, иногда и что-то приобрести. Там - настоящая интересная жизнь.

Но есть вещи, которые я не совсем понимаю. Например, почему автобусы работают до 7-8 вечера. Общественный транспорт вообще просто шокирует. Не понимаю, как ездят водители. Думаю, где и как их учили. Людей возят, будто бревна. Все летает по салону, люди падают, но водителям все равно - музыка играет, маршрут продолжается. Конечно, это удивляет, но знаю, что ситуация будет меняться.

Мне так же непонятно, почему сейчас в жилых массивах стало грязнее, почему люди бросают бутылки, мусор во дворах, на игровых площадках, в подъездах. Раньше такого не было. Как будто шымкентцы не любят свой город.

Но, конечно, негативных моментов меньше - позитивного больше. Не могу не отметить такую хорошую вещь в Шымкенте - массовое строительство внутридворовых спортивных площадок. Это классно! Такого в Москве почти нет, там очень плотная застройка.

А здесь пацаны играют во дворе в футбол. Это очень позитивный шаг. Потому что очень важно вытащить детей на улицу. Они вырастут более социализированными и будут заниматься спортом.

- Какие Ваши самые любимые места в городе?

- Крытый рынок, парк металлургов, Центральный парк. Нравится парк Абая. Там в детстве играл в футбол. Интересен центральный стадион. Раньше ходили с отцом туда пешком на матчи, возвращались домой, обсуждали. Не очень хорошо знаком с новой частью города. Из того, что знаю, могу отметить смотровые площадки возле памятника Байдибеку.

Хочу съездить в Сайрам. Мне очень нравятся сохранившиеся исторические места. Ценю настоящие вещи, пусть не красивые, но аутентичные.

- Из-за отдаленности Шымкента от мировых культурных центров Вас, видимо, здесь почти никто не узнает?

- Не сказать, что меня вообще особо узнают где-то. Все-таки я не актер, а режиссер. И потом, я занимаюсь артхаусным кино, а им массы не интересуются. Вот актрису Самал Еслямову везде знают, она суперзвезда.

Я же больше в тени и доволен этим. Потому что когда тебя везде узнают, это тяжело. А мне комфортно так. Я хочу больше жизни видеть, а при постоянном внимании это будет сложнее. Так что меня моя малая узнаваемость устраивает.

Хотя, конечно, мне бы хотелось, чтобы люди смотрели больше серьезного кино. Чтобы интересовались им, понимали красоту киноискусства. На это направлен декабрьский ретроспективный показ моих фильмов в Инженерном корпусе Третьяковской галереи.

Для меня очень важен диалог со зрителем. Я хотел бы говорить со зрителями о красоте кино с режиссерской точки зрения. Хочу это делать, чтобы больше людей понимало кино. Понимало глубоко. Не просто сюжет, не просто на уровне «нравится - не нравится», а именно, в чем красота фильма, кинематографа. Потому что для хороших фильмов нужен талантливый зритель. Чтобы он сам умел видеть прекрасное.

Поэтому я готов тратить время на популяризаторство. Такая работа проводилась в советское время, были киноклубы. В 1990-е это было утеряно. И как результат: сейчас есть люди, которые никогда не видели кино на больших экранах. А ведь культура кинематографа - очень важная вещь. И в передовых в смысле кинематографа странах она сохранилась.

Это Франция, Америка. Почему тот же «Оскар» - в Америке? Потому что там есть мощная многолетняя культура кинематографа, и там снимают не только боевики и другие коммерческие фильмы, но и артхаус.

- Кино сегодня, в том числе авторское, все больше уходит в онлайн. Вы задумывались над переходом в стриминг или для Вас приемлем только большой экран?

- Я понимаю, что жизнь развивается, и стриминг будет наращивать объемы, безусловно, за ним будущее. Но я уверен, что кинотеатральный прокат, хоть и не будет таким мощным и массовым, как прежде, все равно останется. Если надо будет, я, конечно, смогу перестроиться. Но буду всячески поддерживать и стоять до конца за классический показ кино.

Кинотеатральный показ имеет свою магию. Это маленькое чудо, ведь именно так первоначально воспринимался кинематограф. Просто люди утратили это ощущение. Но тайна есть в самой природе кино.

Кино для меня - это машина времени: ты вдруг на полтора-два часа попадаешь в другую реальность, другую ситуацию, эпоху, и перед тобой протекает какая-то иная жизнь. Хотя человек ко всему привыкает, и к чуду тоже, думаю, что стремление пережить его снова - сидеть и смотреть в темноте фильм на большом экране - все равно не исчезнет. Потому кинотеатральный показ не умрет.

Mihail-Pandzhavidze

В конце ноября в шымкентском городском театре оперы и балета прошла премьера оперы «Камар-сулу». Она стала третьей, после «Домалақ Ана» и «Қыз Жібек», знаковой оперой в истории театра на новом этапе его развития. Все три были поставлены известным российским оперным режиссером Михаилом Панджавидзе, который уже много лет сотрудничает с казахстанскими театрами. В интервью «ПШ» он поделился своим мнением о понятии «национальная опера», уровне развития оперного искусства в Казахстане и Шымкенте, настоящем и будущем шымкентского театра и самом Шымкенте.

- Михаил Александрович, сколько всего опер Вы поставили в Казахстане?
- Восемь. Первым меня пригласил Национальный театр оперы и балета имени Куляш Байсеитовой (впоследствии ликвидированный. - Авт.) тогда еще в Астану. Это были «Сказки Гофмана», премьера состоялась в марте 2012 года. Потом, в 2017 и 2018 году, были «Қыз Жібек» и «Биржан и Сара» в «Астана Опера». В 2020-м поставил оперу «Қыз Жібек» в ГАТОБ (теперь КНАТОБ. - Авт.) имени Абая.
В этом году были «Домалақ Ана» в шымкентском театре оперы и балета, потом вечер одноактных опер - три монооперы «Человеческий голос» Франсиса Пуленка, «Телефон» Джан-Карло Менотти, «Ожидание» Микаэля Таривердиева - в КНАТОБ имени Абая. К слову, если каждую из этих опер считать по отдельности, то всего у меня будет не восемь, а десять постановок в Казахстане.
Последние две оперы - «Қыз Жібек» и «Камар-сулу» - в Шымкенте. В планах сотрудничество с Карагандой.
- Можно ли сказать, что за годы работы в казахстанских оперных театрах Вы стали знатоком, экспертом национальной казахской оперы?
- Должен отметить сначала очень важный, принципиальный момент. Люди, которые говорят о том, что только мы, казахи, можем поставить казахскую оперу, очень сильно лукавят. Как правило, они это делают, потому что в принципе не очень хорошо ставят оперу. И особенно им не удается европейская опера, потому что там есть слишком много с чем сравнить.
В казахских операх они в общем-то соревнуются сами с собой. И хотя даже там они не очень убедительны, тем не менее, заявляют: только казах может спеть казахское. Спеть - да. Тут я согласен, хотя, конечно, бывают исключения. А вот поставить - для этого совершенно не обязательно быть казахом. Абсолютно.
Потому что если режиссер не умеет хорошо ставить европейскую оперу, то никогда не поставит хорошо казахскую оперу. И тут скажу то, что должен быть сказать с самого начала: да никакой казахской оперы нет! Есть опера, которая написана на казахском языке казахскими композиторами, итальянскими композиторами, французскими, русскими… Есть определенная манера, есть определенная мелодика.
Но правила построения, если это опера, они всегда одинаковы. И за 400 лет практически не изменились. Да, были реформы, но в общем и в целом опера остается не сильно измененной. И дойдя до нас в таком виде, она стала повсеместной, не локальной. Поэтому какого-то специального пути развития у казахской оперы нет. А следовательно, и ставить ее не сложнее, чем все остальное.
Может возникнуть вопрос о языковом барьере. Но мне в силу рождения в Средней Азии (в Ашхабаде. - Авт.), в силу владения туркменским языком, знания татарского, тюркские языки даются достаточно легко. Может, у меня не очень богатый лексикон и я не так активно расширяю свой словарный запас. Но понять, о чем идет речь, что говорят и как говорят, почувствовать мелодику и семантику языка я могу. И этого для работы постановщика вполне достаточно.
Не знаю, стал ли я экспертом в области казахской оперы. Мне кажется, что я как был профессионалом в области оперной режиссеры, так им и остаюсь. Стараюсь делать казахскую оперу так же профессионально, как ставил до этого итальянскую, французскую, русскую и т.д.
- То есть понятие национальной оперы условно?
- Знаете, для меня национальная опера будет тогда, когда в «яме» будет сидеть оркестр Курмангазы, а на сцене будет исполняться народными голосами вокальная строчка. Тогда я скажу: да, это национальная опера. До этого момента, я так считаю, это не национальная опера.
Национальное для меня - когда есть что-то специфическое. Например, поют мугам, как это было в азербайджанской национальной опере. Долгое время она была построена на том, что артисты выходили и просто пели мугамы. Это уже потом композитор Узеир Гаджибеков стал писать некие подобия музыкальных комедий. И их тоже все равно пели в национальной манере.
Кстати, «Қыз Жібек» в начале своего пути стояла гораздо ближе к так называемой национальной опере. Если бы еще оттуда убрать академический оркестр и посадить народный, это была бы национальная опера. А так это классическая опера на национальном материале. И это применимо ко всем бывшим советским республикам: везде у нас обычная классическая опера.
- В одном из прежних интервью Вы говорили, что кто-то упрекнул Вас в недостоверности, отхождении постановки «Қыз Жібек» от сюжета, на что Вы парировали: «Да я знаю, как было у казахов!». В какой степени Вы осведомлены в истории, фольклоре, культуре Казахстана?
- Я все-таки не халтурщик. И если я своим делом занимаюсь, то делаю это так, чтобы иметь право что-то заявлять. Чтобы сказать, что отличительной чертой казахской оперы, прежде всего, являются ее литературно-музыкальные первоисточники, а вовсе не средства выразительности, что национальной оперы не существует как специального вида музицирования, что национальная казахская опера - это классическая академическая опера, опера академического жанра, а не национального и не народного. И если говорить национальное, то только с точки зрения мелодики языка, содержания и так далее.
Конечно, чтобы сказать такое, я должен был перелопатить все, с чем мне приходилось столкнуться. Поэтому мне довольно много пришлось узнать. Я не могу назвать себя экспертом в этой сфере - все-таки я нахватался этих знаний по верхушкам. Но я знаю то, что другие, даже коренные здешние казахи, сейчас знают еще меньше.
- Вы делали национальные проекты в Беларуси, Татарстане, то есть Вам есть с чем сравнивать. На Ваш взгляд, на каком уровне развития находится сейчас оперное искусство Казахстана?
- Оно находится на подъеме, в расцвете. Вообще я считаю, что на сегодняшний день ситуация с культурой в Казахстане - одна из самых удачных на территории бывшего Советского Союза.
- Как думаете, почему?
- Не знаю. Вариантов объяснения может быть много. Наверное, потому что государство уделяет большое внимание этой сфере. Наверное, потому что в Казахстане всегда были очень сильные музыкальные традиции и крепкие музыканты по сравнению с остальной Центральной Азией. Алматинская консерватория была одной из сильнейших в СССР.
Наверное, потому что здесь аккуратно подошли к вопросу национальных традиций, общественного порядка. Сдержанная толерантная политика государства по отношению ко всем народам Казахстана позволила избежать массового оттока специалистов.
Может быть, потому, что здесь, в отличие от других республик, всегда более компактно проживало большое количество национальностей. А может, это и является тем плавильным котлом, в котором мультикультурный взаимообмен порождает такие результаты. При этом я хочу отметить, что казахи всегда чтили свой фольклор.
Я вижу так, хотя здесь я точно не эксперт.
- А как оцениваете состояние оперного театра Шымкента?
- С приходом Майры Мухамедкызы он рванул вперед, в театре начался новый этап. Этот процесс пока еще недостаточно финансово и материально обеспечен, но руководство старается делать все, чтобы соответствовать мировым стандартам.
Хотя хочу отметить, что финансирование оперного тетра с точки зрения даже постановочной, конечно, вызывает уважение. Акимат в немалой степени способствует этому. Более того, я убежден, что если бы у акимата не было амбиций по поводу оперного театра, ничего бы здесь не произошло бы. Не было бы ни «Домалақ Ана», ни «Қыз Жібек» - ничего. И гастролей в столичный театр тоже не было бы. В общем, ничего бы не было.
Безусловно, огромное значение имеет Майра Мухамедкызы, которая достает дополнительные средства, изыскивает возможности, общается с коллегами со всего мира. Она вообще большой молодец. Она - новая точка отсчета в истории оперного искусства Шымкента и вообще Южного Казахстана.
Ее назначение и активная поддержка акимата, думаю, и стали причиной всплеска в развитии оперного театра в Шымкенте. Посмотрим, что будет потом. Ведь разовые акции возможны всегда, а сделать это стойкой тенденцией, конечно, гораздо сложнее.
- Что, помимо наличия руководителя, выступающего главным двигателем перемен, нужно еще для удержания такого уровня?
- Помните, что Наполеон сказал, что для ведения войны ему необходимы три вещи: первое - деньги, второе - деньги и третье -деньги. Если будет нормальное финансирование, то кадровая, финансовая и репертуарная политика нынешним руководством будет вполне осуществлена без всяких вопросов.
- Есть ли у театра будущее без Майры Мухамедкызы?
- Самое ужасное, что ничего никогда не останавливается. Незаменимых, как у нас говорят, нет. Уровень, конечно, упадет. Хотя откуда мы знаем?! Если директором театра потом позовут Пласидо Доминго и будут его финансировать, тогда, конечно, все вырастет. А так будет музычно-драматичный театр. Как говорил дирижер Вячеслав Иванович Сук, музыкальная драма - это когда хор расходится с оркестром.
- Какие еще произведения, помимо национальной тематики, нужны в репертуаре шымкентского театра?
- Все остальные. Для того чтобы хорошо петь казахскую оперу, надо уметь хорошо петь европейскую оперу. Русскую, французскую, итальянскую, немецкую. Надо уметь петь все. Тогда и исполнение казахской оперы станет богаче.
- Как Вы относитесь к идее работы шымкентского театра по системе ангажемента, которую ему изначально предлагали?
- Почему бы нет?! Но опять-таки все упирается в деньги. Все приемлемо. Всегда надо уметь найти разумный компромисс, баланс.
- А как тогда расти и развиваться самому коллективу?
- Есть анекдот о скрипаче из провинции, который спросил в Нью-Йорке у уличного музыканта, как попасть в Карнеги-холл, и услышал в ответ: заниматься надо. Какие еще перспективы могут быть?! Никаких других перспектив не может быть. Только терпение и труд все перетрут.
- Как Вы считаете, вообще у шымкентского театра оперы есть шанс обрести свое особенное «лицо»?
- Мы - я и мой давний друг дирижер, музыкант и композитор Абзал Мухитдинов - предлагаем театру создание оперы об Аль-Фараби. Мы считаем, что это незаслуженно недооцененный деятель общемирового масштаба. Как и «Домалақ Ана», это будет специфический проект, написанный здесь и для этого театра.
Вместе с Майром Мухамедкызы мы придумали и предложили акимату идею проведения фестиваля казахской оперы с участием всех театров страны в формате open-air на цитадели Шымкента. Подобные проекты и позволят шымкентскому театру иметь своеобразие.
- Что Вы можете сказать про Шымкент? Как его восприняли, понравился Вам или нет город?
- Я ехал в Шымкент после всех перипетий - неприятных разбирательств с Большим театром Беларуси, с пандемией и всеми делами. У меня было ощущение, что моя карьера закончилась. И приглашение в Шымкент воспринял без энтузиазма. Но, приехав в город, был очень удивлен. Как его масштабами, так и чистотой. На улицах в центре постоянно метут, убирают, делают отмостку, плитку. Я был поражен обилием красивых зданий в новой части города. В культурном шоке от дендропарка. Был в полном восторге от парка Байдибека. Гуляя там, получил колоссальное удовольствие.
Цитадель, тюльпаны, какие-то совершенно неожиданные креативные вещи, расписные балконы, Арбат с зонтиками - в общем, в городе очень много замечательных мест. Здесь безумно вкусно, тепло. Здесь растут розы. Все, как в моем родном городе Ашхабаде. Поэтому мне было очень комфортно здесь.
Находящаяся рядом Майра Мухамедкызы, поездка в столицу, ощущение, что в каждой нашей постановке с удовольствием принимают участие «братья наши старшие» - «Астана Опера» и КНАТОБ, а наш «средний брат» Караганда приглашает в гости…
И вот это все оказало на меня большое впечатление. Я понял, что Шымкент - довольно интересный город и в нем можно сделать многие вещи. И город мне пришелся по душе, и с артистами театра работать было очень интересно.
- Вы хотели бы еще поработать здесь?
- Конечно. Как я уже говорил, если Майра Мухамедкызы меня позовет, то я еще приеду.
- И напоследок вопрос, связанный с началом интервью: можно ли Вас назвать казахским режиссером?
- Да, можно так сказать, если я ставлю казахскую оперу в Казахстане. Я - в том числе казахский режиссер. В таком же смысле был белорусским режиссером, татарским режиссером. Вообще я российский режиссер, просто режиссер. Но годы работы и жизни здесь, несомненно, не прошли бесследно.

Праздник от МАЭСТРО

Пятница, 10 Декабрь 2021 05:12

В Шымкенте побывал с гастролями театр танца Булата АЮХАНОВА

teatr

В рамках празднования 30-летия Независимости РК Государственный академический театр танца Республики Казахстан под управлением мэтра мирового балетного искусства Булата Аюханова провел в Шымкенте два гастрольных концерта. Прославленный коллектив представил на сцене городского театра оперы и балета «Лебединое озеро», «Кармен-сюиту», а также «Вечер казахской хореографии».

 

Театр легендарного Булата Аюханова регулярно приезжает на гастроли в Шымкент. И каждый раз они проходят с неизменным аншлагом. В нынешний приезд билеты были раскуплены задолго до самих представлений. А сами концерты шли при переполненном зале. Чтобы вместить всех желающих, сотрудникам шымкентского городского театра оперы и балета пришлось устанавливать дополнительные приставные стулья в проходах зрительного зала.

В первый день зрители увидели балет в двух действиях «Лебединое озеро» на музыку П. Чайковского и «Кармен-сюиту» (музыка Ж. Бизе и Р. Щедрина). Как отметила заведующая художественно-постановочной частью ГАТТ РК, заслуженный деятель культуры Казахстана Гульфида ГАФУРОВА, выбор для гастрольного показа «Лебединого озера» исходил из особой роли этого произведения в мировой культуре. Этот самый известный, популярный и востребованный в мире балет называют «балетом балетов», «балетом всех времен и народов», символом балетного искусства.
«Это - шедевр мировой классики, - подчеркнула собеседница. - Если мы говорим балет, значит, подразумевается «Лебединое озеро». Это узнаваемый балет, его знают все во всех регионах, во всем мире. И на него всегда с огромным удовольствием приходит публика».
Гульфида Гафурова пояснила, что спектакль их театра - это сценическая версия балета «Лебединое озеро» Булата Аюханова.
«Конечно, сохранен второй акт Льва Иванова, Мариуса Петипа, - рассказала она. - Без этого никак. И сохранены все самые известные музыкальные фразы спектакля. Поэтому маленькие лебеди, «Белый акт» - все это было».
Гастрольный спектакль был представлен в несколько сокращенном виде, потому что не все регионы могут принять его в полном масштабе, добавила заведующая художественно-постановочной частью театра.
«Площадки, где мы выступаем, не всегда соответствуют по техническим параметрам и даже по размеру сцены, - уточнила она. - И с этим мы столкнулись в Шымкенте. Поэтому нам было сложно. Но мы постарались вместиться, сделали небольшие перестановки по линиям, кое-что сократили».
В первый день был также показан одноактный балет «Кармен-сюита», который входит в золотой фонд театра танца. Он был создан Аюхановым еще в 1969 году на основе знаменитой одноименной новеллы П. Мериме «Кармен», на музыку Ж. Бизе - Р. Щедрина.
Г. Гафурова назвала этот балет шедевром, гениальной постановкой Булата Газизовича и одной из визитных карточек коллектива театра. Он привез в Шымкент еще одну из своих «визиток» - «Болеро» на музыку М. Равеля, в либретто и хореографии Б. Аюханова. Этот балет - уже полвека в репертуаре театра, и когда-то сам маэстро блестяще танцевал в нем сольную партию.
Главной на втором вечере стала национальная тематика. В программе «Вечера казахской хореографии» были фрагменты из балетов «Кыз-Жибек», «Қамбар мен Назым», «Балбырауын» Курмангазы, «Оживший петроглиф», «Звуки степи», «Толғау», «Ер -Туран» на музыку фольклорно-этнографического ансамбля «Туран», мужской танец домбристов и другие концертные номера на музыку казахских и казахстанских композиторов. Большая часть из них - в хореографии Аюханова.
Эта национальная программа, блок танцев «Танцы солнечного Казахстана», как и в целом гастроли, коллектив приурочил к 30-летию Независимости Казахстана. За два дня он постарался представить по максимуму что возможно показать за ограниченное время. Безусловно, репертуар театра гораздо шире.
Примечательно, что Шымкент стал вторым регионом, куда театр отправился с гастролями после периода карантинных ограничений на выезды. Вообще в Шымкент театр танца Булата Аюханова приезжает часто.
«Потому что здесь тепло, - говорит Гульфида Гафурова. - Но самое главное - нас здесь любят, и мы вас тоже любим. Вы же видите, как нас принимает зал. Как восторженно нам аплодируют! И мы чувствуем этот восторг, энергетику, доброту, тепло. Нам приятно, ведь самая большая радость для артиста - когда зритель восторженный, когда он аплодирует, когда он действительно получил то, зачем пришел. А приходит он, чтобы получить эмоции и чувства, наполниться ими. А если мы чувствуем это, то для артиста это самая большая награда. Потому что мы это сделали - мы поработали, донесли людям наше великое искусство - балет. Мы отдаем, и зрители нам тоже отдают своими аплодисментами, радостью, восторгом, и поэтому получается обоюдно. Тогда - это успех!».
Заведующая художест-венно-постановочной частью подчеркнула, что Шымкент всегда принимает их театр хорошо - с цветами и аплодисментами. И всегда в конце их выступлений встает весь зал и аплодирует стоя несколько минут. Этот незабываемый момент особенно приятен и радостен для артистов. И два дня шымкентских гастролей прошли для них на большом подъеме.
Она добавила, что артисты работают с полной отдачей и большим удовольствием везде, потому что где бы они ни выступали - в любой точке мира, республики, будь то мегаполис или маленький городок, зритель по большому счету одинаков везде. И его хочется наполнить радостью, чувствами и эмоциями.
«Какая бы ни была сцена, какими бы ни были приборы, техническое оснащение и так далее - это неважно, - убеждена она. – Главное, что мы должны отдать всю свою душу, энергетику, харизму, исполнить все профессионально, качественно, сделать свою работу достойно».
Сам же ГАТТ РК, по словам его представителя, очень удобен для гастролей по регионам.
«Потому что мы работаем практически без особых декораций, - пояснила она. - У нас камерные спектакли, очень много миниатюр, которые мы можем показать на любой площадке. То есть огромного технического оснащения, которое необходимо, допустим, для гастролей КНАТОБа имени Абая или «Астана Опера», нам не нужно».
К слову, в гастролях по Южному Казахстану (после Шымкента ГАТТ РК побывал в Туркестане) была задействована почти вся труппа. Одних только артистов приехало 45 человек. Сам маэстро, увы, сейчас не ездит.
«Мы его бережем, хотим, чтобы он больше был с нами, - сказала по этому поводу собеседница. - У него солидный возраст, гастроли все-таки сопряжены с экстремальными условиями. Работы в Алматы ему хватает. Булат Газизович занимается новыми постановками. У него нескончаемый поток идей и задумок, которые он и мы очень бы хотели реализовать».

 

Музей ОСОБОГО значения

Среда, 03 Ноябрь 2021 05:09

Вчера, 2 ноября 2021 года, исполнилось 20 лет со дня основания шымкентского городского музея жертв политических репрессий. К этой юбилейной дате «Панорама Шымкента» приурочила интервью с директором музея Марией АСКАРОВОЙ, в котором она рассказала об истории становления учреждения – первого из подобных в республике, итогах работы за 20 лет, достижениях, планах, экспонатном фонде музея и его человеческом капитале.

101

Страница 1 из 6